Рафик Григорян

Доцент Нарвского колледжа Тартуского университета

«ПРАВО БЫТЬ СВОБОДНЫМ»

1 июня 1989 года останется в моей памяти на всю жизнь. В этот день я был в последний раз вместе с Рэмом Наумовичем Блюмом. Стояла солнечная летняя погода – такое нечасто бывает в Эстонии. Он выглядел прекрасно, был в хорошем настроении, и ничто не предвещало надвигающейся трагедии.

 

По приглашению второго секретаря Тартуского горкома Компартии Эстонии Альберта Саунанена, ведавшего вопросами идеологии, мы пошли на собрание т.н. идеологической комиссии, чтобы обсудить проблемы, связанные с городской русскоязычной газетой «Вперед». Тогда начинался раскол общества по этно-языковому признаку, и эта газета находилась под идейным и политическим влиянием просоветских и проимперских сил Кремля. Ее редактор Вальтер Тоотс, эстонец по национальности, активно выступал против самоопределения Эстонии и печатал лишь такие статьи в газете, которые дискредитировали всех тех, кто ратовал за независимость Эстонской Республики. Фактически своими действиями редактор осознанно или неосознанно разжигал межнациональную вражду. Именно этот вопрос и предстояло рассмотреть на комиссии, поскольку газета «Вперед» юридически была идейным органом Тартуского горкома КП Эстонии.

 

Советская империя, как и любая другая, в условиях начавшегося распада, стремилась стравить народы, придерживаясь принципа «разделяй и властвуй». Руководители и подчиненные им многочисленные коллективы всесоюзных и военных заводов, расположенных на территории Эстонии, стали социальной опорой империи. Объединившись в Интердвижение, получившее среди эстонцев ироническое название «импердвижение», они блокировали любые попытки демократизации жизни и смены тоталитарного строя.

 

Рэм Блюм долгие годы занимался вопросами теории и практики революций и как ученый понимал, что подмена социального конфликта национальным чревата непредсказуемыми последствиями. Свою позицию он и намеревался довести до редактора газеты и убедить его в неэтичности такого поведения.

 

Вальтер Тоотс, однако, не только не воспринимал доводы логики, но и вел себя вызывающе. Для своей поддержки он пригласил из Москвы корреспондента «Правды» – газеты, которая  все годы советского режима выполняла функцию идеологического жандарма и учила советских людей, как нужно мыслить.

 

В развернувшейся дискуссии Альберт Саунанен, Юри Таммару и автор этих строк полностью поддерживали Рэма Блюма. Именно на этом злополучном заседании в пылу эмоционального спора сердце Рэма не выдержало. Все усилия «скорой помощи» оказались тщетны.

 

Он остался в моей памяти как человек, который был способен поднять людей на борьбу за свое право быть свободным. Меня с ним связывало и то, что я прошел саратовскую школу историков, которая была идейно близка философской школе Рэма Блюма.

 

Рэм Наумович Блюм считал себя марксистом. И действительно, критическим марксистом он оставался всю свою жизнь. Но менялась жизнь – менялись и его взгляды. Все, что произошло в Советском Союзе, он считал «негодной реализацией учения Маркса» (выражение Блюма). В своих дневниках он писал: «Концепция Сталина напоминает марксизм, как плохой манекен живую красавицу» («Политика», № 9,1990, стр. 57).

 

В период перестройки и особенно тогда, когда началось общенациональное пробуждение в Эстонии, Рэм Блюм опасался того, что дилетантизм в сочетании с политической эйфорией новых эстонских лидеров, часто жонглирующих национальными лозунгами, может привести к катастрофе. Его настораживали популистские речи лидеров Комитета граждан Эстонии, национально озабоченная позиция Марью Лауристин, что привело к расколу Народного фронта, агрессивные заявления директора завода «Двигатель»  Владимира Ярового, выступления Евгения Когана, Арнольда Сайа и других лидеров Интердвижения.

 

С 1987-го по 1989 год мы много дней и ночей провели вместе с Рэмом Блюмом, обсуждая проблемы создания общенародного движения, тактику и стратегию Народного фронта. Неоднократно приходилось мне вместе с Рэмом Блюмом и Виктором Пальмом выезжать в различные районы Эстонии, а также за ее пределы, для разъяснения сущности и задач Народного фронта, защищать интересы Эстонии.

 

Идея создания Народного фронта Эстонии в поддержку перестройки принадлежала Рэму Наумовичу. Будучи специалистом по теории революции, он постоянно повторял, что демократия должна уметь себя защищать. Он боялся повторения опыта 1960-х годов, когда сталинистам удалось повернуть процесс либерализации вспять. Вместе с «шестидесятниками», такими, как профессор права Б. Курашвили, профессор социологии Ю.Левада, профессор истории Р. Медведев и другими, он искал способы гарантии процесса демократизации нашего общества и государства.

 

Первый этап перестройки, который был очередной попыткой модернизировать марксистско-ленинскую утопию сверху, то есть руками партийных лидеров, завершился в 1988 году. Как писал А.И. Солженицын, «часы коммунизма  свое отбили, но бетонная постройка его еще не рухнула».

 

Но «шестидесятники» оставались романтиками марксизма. Одержимые любовью к свободе, они стремились соединить социализм с нормами общечеловеческой морали. Извлекая уроки из истории, многие из них пришли к выводу, что социализм, игнорирующий волю народа, ведет к тоталитарному режиму, а плюрализм мнений в рамках догматизированной идеологии невозможен. Необходимо было вовлекать широкие слои народа в перестройку жизни, общества и государства на демократических началах.

 

По инициативе Р. Блюма уже в 1987 году при Тартуском университете был создан «Клуб друзей перестройки». Там собирались все те, кого беспокоила судьба перестройки и гласности в стране, кто мог оказать какую-либо помощь в демократизации жизни в Эстонии.

 

В рамках этого клуба организовывались встречи с политиками и учеными, проводились дискуссии по актуальным проблемам, таким как «Национальный вопрос», «Сущность сталинизма», «Проблемы языковых отношений в Эстонии», «Программа IME» (aббревиатура IME – Isemajandav Eesti (эст.),  хозрасчетная Эстония, – имеет и другое значение: ime (эст.) – чудо) и другие.

 

По итогам дискуссий составлялись резолюции и отправлялись в партийные органы республики и в редакции газет для оказания помощи в проведении реальной политики перестройки. Следует отметить, что газеты, выходящие на эстонском языке, в отличие от русскоязычной периодики, охотно печатали эти материалы. Русскоязычная печать, находясь под контролем партийных органов, занимала крайне консервативную позицию и отказывались публиковать несанкционированный партийными органами материал. Это очень беспокоило Рэма Блюма, поскольку могло привести к информационному расколу общества по этно-языковому признаку.

 

Меня привлекало его стремление быть на стороне справедливости и слабого. В условиях советской империи, когда эстонцы были национальным меньшинством и стремились к защите своих национальных, духовных, культурных прав и свобод, наши симпатии были на их стороне. Но когда волна революционного романтизма захлестнула здравую логику и вместо совместных поисков путей демократизации страны, освобождения человека от социального рабства стали звучать призывы очистить Эстонию от «инородцев», «мигрантов», мы вместе с Рэмом Блюмом выступали против этих тенденций.

 

В его честности и порядочности я никогда не сомневался. Из-за этих качеств ему неоднократно приходилось страдать в жизни, но в то же время они притягивали к нему многих людей. Он глубоко переживал предательство и ценил дружескую преданность. Научить человека быть порядочным, мне кажется, невозможно. Порядочность – это составная часть той моральной ткани, из которой состоит личность. Она наследуется системой воспитания, формируется образом жизни и контролируется интеллектом.

 

Он был жизнерадостным человеком и глубоко сопереживал чужому горю. Когда 7 декабря 1988 года в Армении произошло землетрясение, и я выехал в зону стихийного бедствия, Рэм Блюм и его жена Анна Александровна оказались теми близкими людьми, которые поддерживали мою семью в то тяжелое время.

 

После резни в Сумгаите в феврале 1988 года и после публикации 13 марта 1988 года статьи Нины Андреевой, подготовленной идеологическим отделом ЦК КПСС, обстановка в стране резко обострилась. В начале апреля 1988 года на очередном собрании «Клуба друзей перестройки», на котором присутствовали Рэм Блюм, Виктор Пальм, Владимир Брехов, Игорь Розенфельд, Юри Таммару, Рафик Григорян и другие, обсуждалась статья Александра Яковлева, направленная в защиту перестройки. Именно тогда Рэм Блюм стал требовать активизации действий.

 

Во второй половине марта 1988 года журнал «Огонек» организовал «круглый стол» о перестройке. Туда были приглашены многие ученые, в том числе доктора наук В.Г. Гельбрас, Л.А. Гордон, Б.А. Грушин, Б.П. Курашвили, Е.Г. Примак и другие. Борис Павлович Курашвили предложил по опыту европейских стран создать «Народный фронт в поддержку перестройки», чтобы люди смогли проявить социальную и политическую активность и реально иметь возможность влиять на ход политической жизни.

 

Идея создания массового общенародного движения получила благоприятную почву первоначально в двух республиках – в Эстонии и в Армении.

 

13 апреля 1988 года в очередной передаче эстонского телевидения «Mõtleme veel» («Подумаем еще») Эдгар Сависаар озвучил идею создания в Эстонии общенародного движения в поддержку перестройки и гласности. Эстонский народ воспринял эту идею. В Народный фронт могли войти все жители республики, независимо от национальности – на это Рэм Блюм постоянно обращал внимание русскоговорящих жителей Эстонии.

 

Он был человеком принципиальным, в меру мягким и жестким. С ним можно было спорить. Порой споры эти носили острый характер – ведь перестройку надо было начинать в первую очередь с самого себя. Советский режим национализировал не только заводы, фабрики, землю, банки и т.д., но и мышление людей. Коммунисты-ортодоксы пытались создать «нового человека», с заранее заданными идеологическими параметрами. Нужно было освободить мозги наших людей от всего наносного, несущественного.

 

Рэм Блюм – это целое явление в духовной жизни Тартуского университета и в культуре Эстонии. Его жизнь и деятельность еще ждут своих исследователей, однако уже сегодня можно сказать, что он ушел из жизни преждевременно, но дух его остался жить. Результатом этого стала целая плеяда интеллектуалов, которые активно участвовали в демократическом преобразовании общества. Правда, неэстонская часть из этой когорты, отдав немало сил и здоровья восстановлению государственной независимости Эстонии и духовному раскрепощению человека, осталась невостребованной, она предана забвению, как и Рэм Блюм. Но время сильнее всяких обид, оно поставит все на свои места. Как говорится, «большое видится на расстоянии».

 

Тарту

Май 2000

Опубликовано в журнале Таллинн №10-2000

Рэм Блюм. © 2017